Монетный двор США десятилетиями нарушает закон, обязывающий его изготавливать инвестиционные золотые монеты исключительно из вновь добытого американского золота, выяснила The New York Times.
Журналисты проследили цепочку поставок и обнаружили, что в плавильные котлы аффинажных заводов, поставляющих металл монетному двору, попадает золото с нелегальных приисков в Колумбии, контролируемых наркокартелем «Клан дель Гольфо», а также из мексиканских и перуанских ломбардов и с конголезского рудника, частично принадлежащего правительству КНР. Каждый год Монетный двор продает золотые монеты с изображением белоголового орлана и Статуи Свободы более чем на $1 млрд, гарантируя при этом покупателям, что металл «на 100% американский».
Схема легализации, по данным газеты, начинается на ранчо Ла-Мандинга, недалеко от колумбийского города Каукасия — формально оно принадлежит государству, но в течение восьми лет находится под контролем «Клана дель Гольфо». Управляющие шахт рассказали NYT, что картель собирает по $400 в месяц с каждой бригады из пяти человек, а таких бригад на ранчо около тысячи. Шахтеры используют экскаваторы, гидромониторы и ртуть, хотя такая добыча запрещена, а сама территория частично заходит на земли соседней военной базы, что журналисты зафиксировали с помощью дрона. Полученное золото скупают сотни лавок в Каукасии, где его легализуют через программу для мелких старателей-«барекерос». Документально каждый грамм оформляется как добытый вручную и в разрешенной зоне, хотя в действительности это не так.
Дальше золото поступает к государственному экспортеру, а оттуда — в Техас, на аффинажный завод Dillon Gage под Далласом, куда за последний год из Колумбии пришло металла примерно на $255 млн. На заводе колумбийское золото переплавляют в одном тигле с ломом из США, перуанскими ломбардными слитками и сырьем южноамериканских рудников, после чего продукт считается «американским» по признаку места переплавки.
Глава компании Терри Хэнлон сказал NYT, что Dillon Gage поставляет золото двум крупнейшим подрядчикам Монетного двора и ежегодно раскрывает им список своих источников. Узнав о результатах расследования, компания приостановила закупки у колумбийского экспортера. По итогам аудита казначейства США в 2024 году выяснилось, что Монетный двор на протяжении двух десятилетий вообще не запрашивал у поставщиков информацию о происхождении сырья.
Запрет на использование иностранного золота для производства инвестиционных монет Конгресс принял в 1985 году — тогда речь шла о том, чтобы оградить программу от связи с нарушениями прав человека в ЮАР времен апартеида. По объяснению самого Монетного двора, поступающее иностранное золото он засчитывает как «американское» при условии, что поставщик в обмен закупает аналогичный объем металла внутри страны. Однако закон такой схемы не предусматривает, а инспекция казначейства установила, что и эту собственную процедуру ведомство не контролирует.
Министр финансов США Скотт Бессент заявил NYT, что начнет проверку закупочных практик Монетного двора. Как отмечает издание, цены на золото сейчас держатся около $5000 за унцию — это примерно вчетверо выше, чем десять лет назад, что, по оценке газеты, превратило отрасль в источник финансирования войн, авторитарных режимов и преступных группировок.
В сентябре 2025 года The Insider писал, что мексиканский картель «Новое поколение Халиско» как минимум с 2019 года зарабатывает миллионы долларов на контрабанде ртути из Мексики в Боливию, Перу и Колумбию — ежегодно нелегально перевозится не менее 40 тонн жидкого металла, который используется для нелегальной добычи золота. По данным властей Колумбии, до 85% экспортируемого из страны золота добыто незаконно, а месторождения контролируют организованные преступные группировки и повстанцы.
